Талант и усталость
Я хочу поговорить о двух причинах, которым этот блог обязан своим появлением, развитием и существованием. Пост насквозь «яческий», потому что проверенный опыт у меня есть только свой, другого нема, извиняйте; а распространять свой опыт на всех вообще я не хочу. Завёл этот (или какой-то из прошлых) блогов я со вполне очевидной целью: для самовыражения. Это было в те времена, когда земля была плоская, стояла на трёх китах, а я чётко знал, что всё могу и слышал голоса звёзд, был настолько ленив, что готов был работать сутками, чтобы этого не делать, и думал, что в будущем я уж точно круче Шекспира. Со временем это прошло: и мысли о крутизне, и всемогущество, и, в последнюю очередь, готовность работать сутками. Хотя по последнему поводу я круче всего упирался, честно.
Но об этом потом, а пока что я хочу вспомнить события двух предыдущих дней. Я усиленно отдыхаю уже два с половиной месяца. То есть работаю не больше двадцати часов в неделю, да и до двадцати часов стараюсь не доводить. И вот позавчера до меня дошло, что я очень сильно устал. Я пропитался усталостью, как губка водой, во мне нет ничего, кроме этой долбаной усталости; все мысли, чувства и желания на периферии. На этом месте я оторопел и задумался: два с половиной месяца отдыха только на то, чтобы понять, что устал. Я понял, что подошёл к усталости снизу, а не сверху. Совершив это открытие, я испугался. У меня опустились руки. Я словно обнаружил своего самого страшного врага не там, где его искал. Мне ещё предстоит прорываться наверх, к нормальной жизни. Выживать и прорываться, больше ничего не умею, да. И совершенно случайно в тот же самый момент мне попалась в эти самые опустившиеся руки книжка Акимова и Клименко «О мальчике, который умел летать, или путь к свободе».
Цитата, цитирую.
Тут напрашиваются три вопроса.
Первый: бывают ли ситуации, в которых талантливый мастер исполняет рутинную работу не чувствуя дискомфорта?
Ответ: это происходит, если мастер переутомлен или пережил тяжелую болезнь (из-за больших энергопотерь сместился за пределы нормы). Мало энергии – механизм таланта не включается. Такое состояние может длиться годами, и все это время он будет тиражировать серийные стулья без ущерба для души.
Вопрос второй: талант и воля – как они связаны? Как воздействует воля на работу механизма таланта? В каких ситуациях мастер вынужден насиловать свой талант, приказывая ему работать? Если мастер говорит себе: „дай-ка я придумаю такой стул, чтобы все ахнули”, – что при этом происходит?
Ответим сразу: нормальная работа механизма таланта (свободная его работа) не нуждается в хлысте; любое насилие над собой (вмешательство воли) искажает гармонию. Поэтому воля включается в энергетический процесс лишь по необходимости – чтобы компенсировать энергодефицит.
За счет чего? – за счет энергии почек. Тут есть над чем подумать: вы платите собой, чтобы получить сомнительный результат. Стоит ли?.. Очевидно, отношения таланта и воли определяются ситуацией, предшествующей работе. Вот основные варианты.
Когда мастер больше задачи, когда он в норме (значит, с энергией нет проблем), – ему нет нужды ни собираться в кулак, ни подхлестывать себя. Он сразу действует, он работает спокойно и просто, не заботясь о впечатлении.
Когда мастер равен задаче (форма стула вызывает у него дискомфорт, но он не может определить сразу, в чем тут дело), воля просыпается и встает у него за спиной, ожидая, какую ей отведут роль. Если с энергией нет проблем, воля ограничивается констатацией: вот задача; не стоит суетиться – спокойно ее решим. Если с энергией плохо, то воля берется за лопату, чтобы добыть из почечных загашников недостающий уголек.
Когда мастер меньше задачи – ему лучше отойти в сторону, иначе дискомфорт его раздавит.
Если ж предшествовавшего дискомфорта не было, если мастер вызывает дискомфорт искусственно, насилуя себя: измени! придумай что-нибудь! пусть не лучше – лишь бы иначе… – он обрекает себя на неудачу. Пусть не очевидную; пусть большинство людей ее не разглядит ни сейчас, ни потом; пусть на какое-то время созданная им форма привлечет внимание своей необычностью, – все это слабое утешение.
Имеет шанс на продолжительную жизнь (потому что в ней сконцентрирована значительная энергия) только та гармония, которая родилась естественно, которая создана свободно.
Если же она – результат насилия, – гармония будет искажена, а созданный предмет энергетически пуст. Поэтому и внимание к нему будет недолгим: пустота рождает дискомфорт, и человек старается поскорей от нее дистанцироваться.
Вопрос третий: зачем включается и начинает работать механизм таланта?
Ответ: чтобы освободиться от дискомфорта, обрести покой. Например, писателя мучает сюжет или чувство – обычный писательский дискомфорт. Чтобы от него освободиться, нужно этот сюжет либо это чувство материализовать в слова.
Еще: написав, он употребил некое слово, и тут же понял: не то. Хочет писать дальше – и не может: слово сидит занозой, требует к себе внимания, требует замены другим, точным – обычный писательский дискомфорт. Если писатель запечатлевает чувство столь удачно, что у каждого, кто прочитает текст, оно пробуждается в душе; если случайное слово ему удается заменить точным, теперь уже незаменимым, – мы говорим: он талантлив. Если же он удовлетворяется приблизительным описанием, первым подвернувшимся под руку словом, – мы говорим: он бездарь.
Итак, талант – точен; его главная забота – быть точным; но не абстрактно точным, а точно соответствовать своею деятельностью своему чувству, своей душе.
Когда это удается, мы говорим: он не похож ни на кого. Что и не удивительно: ведь каждая душа – единственна.
Такие же проблемы и у механика, и у земледельца – у каждого с его материалом. Суть не в материале; суть в том, как человек ощущает соответствие норме, – и как реагирует на это чувство.
Вывод второй: механизм таланта включается сам – как ответ на дискомфорт, как стремление вернуть свободу (либо покой – выбирайте, что вам больше нравится).
Конец цитаты.
Узнавание хлынуло ярко. Очень ярко. Я помню свои эмоции тогда, в девяносто восьмом, девяносто девятом, двухтысячном, когда и творил легко, и работать мог помногу… И потом. Да, от усталости не убежишь в запой. Да, от накапливающейся усталости никуда не спрячешься, если можешь полагаться только на себя. Люди для того и бывают вместе, чтобы иногда разгрузить друг друга. Чтобы подсказать. Чтобы помочь. Жаль, что так не получалось. Те люди, с которыми я был тогда, решили, что увлечение алкоголем у меня так, на пустом месте. Что оно само появилось. Что никаких причин для него вовсе нету. И что от него можно меня только быстро излечить. Или спокойно навесить ярлык “алкоголик” и не делать вообще ни-че-го. Если не хочется ни за что отвечать, то это легко сделать. Ладно, это уже другая тема.
Кстати, вспомнился в тему кусочек из Лукьяненко. Цитата.
Он пролистал текст к началу. Полюбовался, как аккуратно все выглядит на экране. Ровненькие строчки, приятный шрифт и такой же гладенький текст. Любая вещь поначалу пишется легко, и фэнтези, сказка для взрослых, — не исключение. А эту повесть, «Книги Пути», Ярослав начинал писать давным-давно, когда еще не знал, как включить компьютер. Писал он тогда хуже… наверное. Но зато как легко, Боже мой, как легко. И не нужно было подстегивать себя кофе с коньяком, сигаретами, музыкой. Он просто садился и писал — на громыхающей, изящной, как кусок чугуна, «Москве». И строчки были кривыми, а ошибок раз в пять побольше… Но писалось так легко!
Он налил из джезвы остаток кофе. Щедро сдобрил сахаром и коньяком. Попробовал… да, пожалуй, этот кофе придется пить залпом. Ну, поехали. Здравствуй, желудок; привет, сердце; как дела, печень? А теперь самое приятное добавление к кофе — сигарета. Хеллоу, легкие!
Быть писателем — занятие слегка самоубийственное. Некоторые справляются без стимуляторов. Но некоторым уже мало алкоголя и сигарет.
Три книги в год — иначе не выжить. И пусть две из трех будут халтурой, массовым чтивом, космическими операми и фэнтези. Главное — продать рукопись, остаться в десятке, быть на слуху. Любая профессия имеет неписаный закон — вначале ты работаешь на авторитет, потом авторитет работает на тебя. Увы, в литературе авторитет держится недолго… да и не существует вообще, за малыми исключениями. Любой текст — вызов каждому умеющему читать. Самим фактом своего существования он требует несогласия. И это правильно, наверное. Что ни говори, а литература может научить лишь одному — не соглашаться.
Конец цитаты.
У меня такое ощущение, что в начале века я уже сильно уставал и прессовал, прессовал, прессовал тюками и штабелями в закромах свою усталость. Теперь остаётся её извлечь и выбросить. Аккуратно, не повредив ничего.
А я-то думал, дело в душе. А оказалось — в физиологии.
А я совершенно не умею отдыхать.
О чём это я? Ах, снегирь!.. Изначально созданный для самовыражения блог стал местом, где я мучительно перебирал способы выхода из сложившейся нехорошей ситуации. Надеюсь, ситуация вскоре изменится. Как говорят в службах поддержки, «мы над этим работаем».